Фрагмент 29 (стр.335):
"Вообще говоря, любая реконструируемая историками летопись
Татищева по странной закономерности имеет тенденцию к концу
исследования превращаться в "Киевский свод, более полный,
чем тот, что дошёл до нас в Ипатьевской летописи". Этому
несомненно способствует своеобразная склонность исследователей
любые избыточные известия "Истории" по сравнению с Ипатьевской
летописью трактовать как древние чиения, а любые превышения
текста второй редакции над первой - как повторное обращение к
тому же древнему источнику или другому, ещё более древнему. Из
подобного рода рассуждений следовало, что у Татищева
действительно были летописи древнее и исправнее Ипатьевской.
Таким образом, историки подменяли посылку выводом: наперёд
стоило бы доказать, что летописи были, а затем уж заключать, что
избыточная информация - древняя."
К о м м е н т а р и й. Любопытно, что учёные, выводя зависимость шести списков текста "Задонщины" от одного списка текста "Слова о полку Игореве", приходят к необходимости принятия гипотезы повторного обращения к одному и тому же тексту поэмы, когда разными писцами в разное время и в разных местах выполняются разные списки "Задонщины".
П р и л о ж е н и е. Энциклопедия "Слово о полку Игореве" (СПб., 1995 г., т.2, стр.202-208):
ЗАДОНЩИНА — древнерус. лит. памятник, посвящ. победе Дмитрия Донского над Мамаем в Куликовской битве 1380. Ставшее общепринятым в науч. лит-ре название З. было дано Ефросином — сост. сб., содержащего старший из известных нам списков произведения: «Задонщина великого князя, господина Дмитрия Ивановича и брата его князя Володимира Ондреевича». В др. списках произведение именуется «слово», «похвала», «сказание». В отличие от летописной повести и обширного Сказания о Мамаевом побоище, последовательно передающих все события, связанные с Куликовской битвой, З. является лирич. откликом, эмоц. освещающим отдельные моменты сбора рус. войска, боевых действий, радость русских по случаю победы.
Сведений о времени создания нет ни в самой З., ни в каких-либо др. источниках. На основании косвенных данных большинство исследователей датирует этот памятник 80-ми XIV в. Основным доводом сторонников этой датировки является эмоциональность восприятия автором произведения событий Куликовской битвы, его непосредств. реакция современника на эти события.
З. известна к наст. времени по 6 спискам: Ундольскому — У (ГБЛ, собр. Ундольского, № 632, сб. сер. XVII в., л. 169 об. — 193 об.); Ждановскому — Ж (БАН, шифр 1.4.1, сб. втор. пол. XVII в., л. 30 об. — 31, содержит начало текста); Историческому первому — И-1 (ГИМ, Музейское собр., № 2060, сб. кон. XVI — нач. XVII в., л. 213—224 об., текст без начала в составе летописи); Историческому второму — И-2 (ГИМ, Музейское собр., № 3045, сб. кон. XV — нач. XVI в., л. 70—73 об., отрывок); Кирилло-Белозерскому — К-Б (ГПБ, Кир.-Бел. собр., № 9/1086, сб. составлен книгописцем Ефросином, 70-е XV в., л. 123—129 об.); Синодальному — Сн. (ГИМ, Синод. собр., № 790, сб. XVII в., л. 36 об. — 42 об.)
Усилиями ученых к наст. времени установлено, что все шесть списков З. восходят к одной, не дошедшей в своем первонач. виде ред. через два ее извода (варианта): 1) извод Син. (списки К-Б и Сн.), 2) извод Унд. (все остальные списки). Однако надо отметить, что извод Син. сохранился в списках, претерпевших значит. дальнейшие изменения: 1) список К-Б в виде сокращ. переработки без окончания, поэтому может считаться самостоят. ред., 2) список Син. представляет собой сводный текст двух названных изводов с внесением позднейших изменений. В изводе Унд. самым полным является список У, содержащий, однако, некоторые позднейшие чтения; в списке И-1 в ряде случаев встречаются более ранние чтения, но он не имеет начала; списки И-2 и Ж — отрывки текста З.
В заглавии списков извода Син. названо имя автора: «Писание Софона старца рязанца» (К-Б), «Сказание Сафона резанца» (Сн.). В некоторых списках Сказания о Мамаевом побоище с заимствованиями из З. упомянуто, что Софоний — иерей. В Тверской летописи (ПСРЛ. СПб., 1863, Т. 15. С. 440) под 6888 помещен отрывок текста, близкий отдельными чтениями к З. и Сказанию о Мамаевом побоище, в начале в нем говорится: «А се писание Софониа рязанца, брянского боярина». В списках извода Унд. в заглавии не упоминается о Софонии, но в самом тексте произведения он назван как один из поэтов или певцов своего времени, творчеству которого автор З. склонен подражать («Аз же помяну резанца Софония...» — список У). Никаких др. известий о Софонии не сохранилось, кроме одного: А. Д. Седельников обратил внимание на сходство имени автора З. с именем рязанского боярина из окружения рязанского князя Олега — Софония Алтыкулачевича. На основании перечисл. данных одни из исследователей считают возможным атрибутировать З. Софонию рязанцу, другие видят в нем автора самостоят. произведения, которое послужило одним из источников З., или, во всяком случае, нашло отражение в ней, а также в Сказании о Мамаевом побоище.
Открытие З. состоялось в 1852 публикацией текста по списку из собр. В. М. Ундольского, № 632. Это положило начало новому этапу в изучении С., так как было обращено внимание на текстуальную связь обоих произведений.
Если для перв. пол. XIX в. было свойственно скептич. отношение к подлинности С. (см. Скептический взгляд на «Слово»), то открытие З. сняло всякие сомнения относительно того, является ли С. произведением древнерус. письменности. Стали появляться исследования,
в которых отмечалась несомненная зависимость З. от С. и подражательность ему. Эта мысль была высказана С. М. Соловьевым в «Истории России с древнейших времен» (1854, см. в изд. 1988: Кн. 2, т. 4. С. 617—618). И. И. Срезневский заметил, что в З. «кое-что кажется дословно взятым» из С. (Несколько дополнительных замечаний... С. 34). Арх. Варлаам (Описание... С. 20) посчитал З. произведением, напис. в подражание С. С. Шевырев заявил о безусловной подлинности С. по подражательности ему автора З. (История русской словесности // Лекции. М., 1858. Ч. 3. Столетия XIII-е, XIV-е и начало XV-го. С. 256—274). Ф. И. Буслаев в своей «Исторической христоматии» (М., 1861. Стб. 1323—1334) отметил, что в З. встречаются элементы «рабской подражательности» С. О заимствованиях в З. из С. говорится и в «Истории русской словесности» А. Галахова (СПб., 1863. С. 83). Таким образом, скептич. отношение к С. с обнаружением текста З. было побеждено и казалось, что проблема его подлинности решена.
Наличие взаимосвязи между З. и С. является несомненным фактом. Для автора З. С. послужило основным образцом худ. повествования. От С. зависит построение плана произведения, а также целый ряд поэтич. образов, автор З. заимствует отдельные слова и обороты и даже отрывки текста. Задачей автора З. явилось переосмысление С. в соответствии с событиями Куликовской битвы. В победе, одержанной русскими над ордынцами в 1380, он как бы передал воплощение идеи своего предшественника о необходимости объединения рус. князей для борьбы с завоевателями. Автор З. описывает, как объедин. силы русских не только смогли противостоять татаро-монголам, но и победить их на Куликовом поле.
З. является произведением стилистически неоднородным, в ней поэтич. текст сочетается с прозаизмами, в нее включаются элементы деловой письменности, что свидетельствует о книжно-лит. характере памятника. Эмоциональность произведения выражается в логически смысловой непоследовательности при передаче событий.
В кон. XIX в. вновь было возрождено скептич. отношение к подлинности С. Франц. ученый Л. Леже, осознавая роль З. в решении вопроса подлинности С., впервые предположительно, без приведения доказательств, высказал мысль об обратной зависимости этих двух произведений — о написании С. в подражание З. Выступление Леже было единичным и не нашло поддержки у совр. ему исследователей, обращавшихся к теме взаимоотношения С. и З. (А. Н. Пыпин, И. П. Хрущов, А. С. Орлов, Л. Винер, С. К. Шамбинаго, A. Jensen).
В 1922 А. Брюкнер в книге, посвящ. рус. лит-ре с древнейших времен до 1825, высказался в поддержку идеи о вторичности С. по отношению к З. (Brükner A. Historja literatury rosyjskiej: (987—1825). Lwów, 1922. T. 1. S. 160—170).
В 20-х XX в. франц. славист А. Мазон в своих публикациях выступил с предложением вернуться к вопросу о взаимоотношениях С. и З. И уже в 1929 в рец. на книгу Леже, посвящ. рус. лит-ре, вполне определенно охарактеризовал С. как произведение, напис. в подражание З., созд. как подделка под древность. Этот свой тезис Мазон отстаивал на протяжении 30—50-х. В 1940 вышла его книга, посвящ. С., в которую были включены публиковавшиеся отдельными
статьями его рассуждения о С. и З. Гл. аргументом в пользу вторичности С. по отношению к З. им выставлялся тезис о том, что оно связано с полным более поздним видом З., а не с первонач. кратким, представл. в раннем списке К-Б.
Первым с краткими замечаниями в адрес Мазона, а также и Леже, выступил Р. О. Якобсон. В своем отзыве на труд Леже («Les chants épiques des Slaves du sud») Якобсон вскользь отметил, что скептич. замечания франц. ученых относительно С. свидетельствуют о их «недостаточном знакомстве с древнерусской литературой» (Byzantino-slavica. Praha, 1932. T. 4; то же в кн.: Jakobson R. Selected Writings. The Hague, 1966. Vol. 4. P. 49). В 1937—39 в спор с Мазоном включился Е. Ляцкий. Несостоятельность концепции Мазона он показал на основании изучения списков З., отметив, что в наиболее раннем списке К-Б имеется немало отступлений от оригинала З. В 1941 в Белграде был опубликован сб., специально посвящ. откликам на работы Мазона. В статьях этого сб. П. М. Бицилли, И. Н. Голенищева-Кутузова, А. В. Исаченко доказывается зависимость З. от С.
С сер. 40-х развернулась дискуссия вокруг вопроса о различиях в содержании дошедших списков З. Мазон, А. Вайан, И. Свенцицкий пытаются доказать вторичность отдельных чтений С. по отношению к соответст. отрывкам и фразам З. Б. Унбегаун и М. Горлин частными разысканиями поддерживают точку зрения Мазона. А. Достал считает первичным текст краткого вида З.
В отеч. филол. науке в течение 30-х — перв. пол. 40-х появились исследования о З. таких видных ученых, как Н. К. Гудзий, Орлов, Седельников, Д. С. Лихачев. Но в этих работах не затрагивалась проблема взаимозависимости между С. и З., так как вторичность последней подразумевалась как очевидный факт. Тем не менее в 1946 Гудзий опубликовал полемич. статью, направл. против концепции Мазона. В этой статье рассматривалась неудовлетворительность текстологич. положений Мазона о первичности краткой З. (список К-Б) и зависимость от нее пространной, от которой якобы ведет свое происхождение С. Противоречивость этого вывода, по мнению Гудзия, заключалась в том, что некоторые из чтений С. совпадают только со списком К-Б.
В эти же годы В. П. Адрианова-Перетц усиленно занималась изучением текста З. по всем дошедшим спискам. Работы Адриановой-Перетц по З. были опубликованы в 1947—49. Выводы ее относительно истории текста З. по существу совпали с мнением В. Ф. Ржиги, который в это же время выступил в печати с работой, посвящ. З. Адрианова-Перетц считает, что краткий текст списка К-Б не является первичным, а вместе с пространными списками восходит к общему оригиналу. Ржига определил список К-Б самостоятельной «краткой редакцией», а остальные списки отнес к «пространной редакции».
В 1948 посмертно была опубликована монография чеш. слависта Я. Фрчека, в которой рассматривалась история текста З. Если в первой краткой публикации (1939) Фрчек утверждал, что З. сохранилась в двух ред. — краткой (список К-Б) и пространной, причем краткая ред. является более поздней и менее совершенной в худ. отношении, то в монографии 1948 выводы о взаимоотношении списков З. представлены совсем иначе: первонач. вид З. кон. XIV в. дошел в краткой редакции («Жалость») по списку К-Б, а пространный текст («Жалость» и «Похвала»), известный по четырем спискам, является его дальнейшей обработкой. Эти выводы работы Фрчека укрепляли позицию Мазона в утверждении позднего происхождения С., так как в последнем содержится больше совпадений с пространной редакцией, т. е. более поздней.
В 50-х продолжают выходить работы по З., посвящ. разным аспектам ее исследования: история текста, различия между списками, отношение к нар. творчеству, сопоставления с др. произведениями Куликовского цикла и т. д. (Якобсон, А. В. Соловьев, А. Стендер-Петерсен, А. Н. Котляренко, А. А. Назаревский, Ржига и др.). В этих работах зависимость З. от С. не подвергалась сомнениям.
Х. Скерст (H. Skerst), опубликовавший в 1961 перевод З. на нем. яз., высказал мнение о З. как об одном из источников С. (С. 209—211). В том же году Вайан присоединился к выводу Мазона о том, что З. дошла до нас в двух ред. — краткой и пространной, из которых первая является первонач.
В следующем году выходит сб. статей «„Слово о полку Игореве“ — памятник XII века», в котором авторы мн. статей касаются вопроса о зависимости З. от С. (Адрианова-Перетц, В. Л. Виноградова, Н. М. Дылевский, Лихачев, Ю. М. Лотман, Соловьев). Статья Гудзия посвящена спорам о подлинности С., основной темой которой является решение проблемы о зависимости между С. и З.
1963 в известной мере явился этапным в изучении истории текста З. в связи с проблемой подлинности С. В этом году Якобсоном была опубликована работа, посвящ. сопоставлению текста З. по всем спискам для обоснования реконструкции первонач. ее вида. Якобсон сделал наблюдения о делении сохранившихся списков на два вида, условно назв. им изводом Унд. и изводом Син. К изводу Унд. восходят списки И-1, И-2, У; к изводу Син. — списки К-Б и Сн. Только через посредство несохранившихся оригиналов этих изводов все списки восходят к своему оригиналу. Тогда же была опубликована статья Л. Матейки, в которой путем изучения синтаксич. конструкций З. подтверждалась идея существования «промежуточных текстов» З. Матейка отметил наличие некоторых синтаксич. сходств в списках К-Б и Сн. Вывод Якобсона о вероятном существовании З. в двух изводах и зависимости списка К-Б от текста одного из них противоречил утверждению тех ученых, которые считали текст пространных списков восходящим к краткому, дошедшему в списке К-Б.
Значит. оживление в изучении проблемы подлинности С. вызвало выступление А. А. Зимина с докл. «К изучению Слова о полку Игореве» на заседании сектора древнерус. лит-ры ИРЛИ АН СССР 27 февр. 1963. В докл. доказывалось, что С. было написано в XVIII в. Иоилем (Быковским). Концепция Зимина подверглась обсуждению широким кругом специалистов на заседании Отд-ния истории АН СССР 4—6 мая 1964 (отчет о заседании опубликован: ВИ. 1964. № 9. С. 121—140). Мазон в 1965 выступил с положит. отзывом, поддержал концепцию Зимина о позднем происхождении С., но не согласился признать автором его Иоиля Быковского.
Естественно, что в связи с темой подлинности С. вновь возник интерес к теме З. Наиболее важным аргументом в концепции позднего происхождения С. для Зимина, как и для Мазона, осталось утверждение, что С. ближе к поздней пространной ред. З., чем к ранней, представленной списком К-Б.
В том же году против этого положения, излож. в работах Мазона, выступил Соловьев, который привел 52 случая большей близости чтений С. списку К-Б по сравнению с остальными списками.
Непосредственно теме З. посвятил статью Лихачев «Черты подражательности „Задонщины“ (К вопросу об отношении «Задонщины» к «Слову о полку Игореве»)», которая опубликована была в 1964. Статья имела принципиально важное значение, так как в ней впервые был поставлен вопрос о поэтике З. как подражат. произведения.
В сб. «„Слово о полку Игореве“ и памятники Куликовского цикла», вышедшем в 1966, содержится материал по сравнительно-текстологич. анализу С. и всех произведений, в большей или меньшей степени соприкасающихся с ним, исследование фразеологии и лексики С., сравнит. анализ грамматики С. и З. Р. П. Дмитриева подтвердила вывод Якобсона о двух изводах З. Кроме того, на основании изучения вставок из З. в Печатной редакции Сказания о Мамаевом побоище она установила, что для вставок был использован текст списка З., относящийся к изводу Син. Дмитриева показала, что список Сн. З. представляет собой сводный текст по спискам двух изводов: скорее всего, в список извода Син. была внесена правка отдельных чтений по списку извода Унд. Все это подтверждает то, что список К-Б, восходя к изводу Син. и отражая имеющиеся в нем некоторые вторичные чтения, не мог представлять собой первонач. вида З., а являлся одной из последующих переработок текста по изводу Син. О. В. Творогов провел сопоставление со С. близких чтений ему по всем спискам З. и показал, что во всех случаях параллельного текста явственно проступает зависимость З. от С., зависимость, которая приводит порой к нарушению автором З. логики и смысла собств. произведения (так называемая «инерция подражания»; см. Поэтика подражания), кроме того, выясняется, что параллели к С. обнаруживаются во всех списках З. и наибольшее число их содержал, вероятно, архетипный список памятника.
Зимин в том же 1966, когда вышел только что упомянутый сб., опубликовал статью «Две редакции Задонщины», в которой отстаивал тезис о зависимости С. от пространного вида З. Исследователь внес свои нюансы в понимание истории текста З.: сначала возник уст. вариант З., автор ее Софоний Рязанец после нашествия Тохтамыша на Москву в 1382 трагически воспринял и сражение 1380 на Куликовом поле и создал произведение, приближающееся к песням-плачам; это уст. произведение, заканчивающееся плачем рус. жен, записал и обработал Ефросин, монах Кирилло-Белозерского монастыря (текст списка К-Б); позднее в 20—30-х XVI в. на основании З. Ефросина была написана пространная ред. с использованием текстов Сказания о Мамаевом побоище, Никоновской и Ипатьевской летописей. Этот текст, по мнению Зимина, был использован автором С.
Эти выводы Зимина опровергались текстологич. доказательствами оппонентов, излож. в сб. «„Слово о полку Игореве“ и памятники Куликовского цикла». Спор был продолжен в журнале РЛ. Зимин вынужден был идти на усложнение своей гипотезы о списке З., который был использован автором С. Согласно представленной им текстологич. схеме, этот список З. сочетал как чтения двух изводов, так и индивидуальные чтения близкие С. всех сохранившихся списков пространной редакции. Наличие в С. отдельных чтений, наиболее близких краткой ред., он объясняет тем, что они сохранились в изводе Син. В ответной статье Дмитриевой, Л. А. Дмитриева, Творогова показано, что до крайности усложненная схема текстологич. отношения С. к З., представл. Зиминым, не может быть реальностью. Она свидетельствует только о том, что список З., использованный автором С. (если считать С. зависящим от З.), был ближе к ее оригиналу, чем все сохранившиеся списки. По существу Зимин вынужден был признать наличие параллелей к С. во всех известных списках З.
Впоследствии Зимина поддержал А. Данти (1968—69), предположивший, что список С. мог подвергнуться контаминации с одним из списков краткой ред. (отразившейся в списке К-Б). Гипотеза Данти была проанализирована в статье Лихачева «Методика изучения истории текста...». Эта работа Лихачева является обобщением, подводящим итог изучению истории текста З. В заключении он пишет: «Итак, текст списка К-Б „Задонщины“ никак не может рассматриваться как древнейший. Это редакция, созданная Ефросином в составе извода Син. Тем самым отпадает главный аргумент скептиков, считавших, что „Слово о полку Игореве“ создано на основе „Задонщины“ в сравнительно позднее время» (С. 295).
З. неоднократно издавалась отдельными списками и в виде реконструкций, переводилась на рус. яз. и иностранные, известен ряд поэтич. переложений памятника.
Исправлено пользователем АлександрЛ (18.05.13 07:26)
