В ответ на: Лиза и Даня из одной песочницы -- неужели непонятно?
Светлана, простите, уже даже по распродаже не пойдёт..
Отвечаю всем.
Если кому-то интересна моя позиция по поводу отношений Светланы и Данилы, то я искренне считаю их бесперспективными.
Думаю, все будет так: рано или поздно робкий и застенчивый Данила осмелеет и пригласит взрослую, ироничную Светлану на чашку кофе, конечно, слов «будь моей женой» он выговорить не посмеет, но будет весна!
Веселая и чуть растрепанная Светлана, без шапки, в красных сапожках на плотных хорошеньких ножках, озорно щурясь на солнце и полизывая мороженое, с молодой энергией воскликнет: «Данила, а слабо тебе на мне жениться, а?» Она может. Данила смутится, покраснеет, но покорно кивнет.
Потом будет танец радости и даже страсти – Светлана не удержится, снимет обет целомудрия и поддастся его настойчивым ласкам – он уже достаточно осмелеет.
А потом ей станет скучно. Данила – теленок, смотрим вокруг удивленно и чуть безучастно, и знает одно - творит свои программки. Светлана – жизнелюбивая женщина, которая обожает людей, наряды, переживания, отношения, мечты и поговорить. Через месяц она его бросит и пойдет завоевывать других мужчин.
Что касается Лизы и Данилы. Нет, они не из одной песочницы. Их может объединять фотоаппарат, какие-то книги для беспечной молодежи, заграница, но это люди совершенно разных порядков. Данила – чистый и честный, принципиальный и по-своему идейный, Лиза – всему этому противоположность, и он ее скоро брезгливо бросит.
Лиза - типичный продукт самых плачевных явлений нового время. Лиза – мещанка. Я думаю, что рассуждение о поколениях – очень гиблое дело, все эти иксы-игреки за уши притянуты, добра в каждом поколении хватает, и нет ничего более естественного, когда старшие люди обвиняют молодежь в грубости, невоспитанности, легкомыслии, порочности и бессовестности.
Но горе обществу, которое обнаружило, что наступающее поколение в основном состоит из мещан. Быть мещанами – это право и ярлык людей среднего возраста. Они-то точно знают, что они не мещане, просто уставшие и познавшие меру своих возможностей, и еще кое-что познавшие, поэтому – мещане, старосветские помещики. Сидят и улыбаются в ус, слушая, как пролетающие мимо патлатые рокеры в банданах кричат им: «Мещане, мещане!» А те молчат с плетеных кресел, зная, что скоро рокеры займут их место.
Но если двадцатилетние занимают место мещан, то это - страшно. Лиза – типичная молодая мещанка. Ограниченная колготками, накаченной попой, плоским животом, осуждающая безумства, адепт правильной, размеренной жизни: женщина за сорок должна воспитывать внуков, платья ремешком не подпоясывать, на стойку не опираться, грудь не вывешивать, по офису не бегать, господи, что с ней будет через десять лет? Смертельно скучная матрона, презирающее все живое (Светлану).
Я бы могла понять, если бы она брилась наголо, кувыркалась по офису, пробегала по кабинетам с плакатами: «Даешь свободную любовь, равноправие и участие простых сотрудников в собрании акционеров!» И писала бы в письмах: «А вы, Светлана, скучная, пресная женщина, Даниле вы своей правильностью неинтересны!» Это было бы неправильно, но хоть естественно.
А тут – мертвечина, все мысли о гладкой попке, правильном пояске и жеманной походке.
Светлана бросит Данилу, Данила бросит Лизу, а Лиза порычит от злости и найдет себе такого же мещанина – ИП, бывшего дальнобойщика. Я так и вижу, как они ссорятся в Леруа Мерлен из-за обоев.