Дневной дозор

риходил к нам сегодня социальный работник из школы. Молодой мужчина приятной наружности, и состоялся у нас с ним такой диалог:
- Здравствуйте! Я пришел проверить жилищные условия вашего мальчика!
- ???! У нас только девочки.
- Ах, девочки! У вас под опекой девочки?! И сколько их?
- Под опекой одна. А всего три.
- И как ее зовут?
- Ася Л. ее зовут. А вы из школы? Или я чего-то не поняла?
- Из школы. Социальный педагог-психолог. Скажите, а зачем вы взяли ребенка? Мотивация у вас какая? У вас есть проблемы?
- Ээээ... (столько времени прошло, никак не ожидала вопроса о мотивации) Ну какая мотивация? Захотели еще одного ребенка... Вот и взяли.
- А какие у вас свои проблемы?
- Нет у нас проблем! (слегка обозлясь). Проходите в комнату ребенка, пожалуйста!
- Это ее комната? (разочарованно). Да-а-а, не очень-то, надо бы сделать поуютнее. Вот у меня недавно племянник родился, ему обустроили комнату... поуютнее, ... игрушек бы побольше...
Коммент: комната недавно отремонтирована, мебель не новая, но и не задрипанная, вполне приличная: кровать, письменный стол, две книжные полки, платяной шкаф, детский столик, на нем куклы сидят, остальные игрушки убраны в шкаф, она у нас мало играет. Поделки Аськины на полках, на светильнике колокольчик из глины, еще от Костика остался на память. Стою, обидевшись за комнату, молчу, жду, что еще товарищ скажет, не оправдываюсь, пусть ему неуютно, мы его и не приглашаем с нами жить.
Товарищ выглядывает в окно.
- А вид из окна хороший, да, прекрасный вид из окна!
Успокоенный видом из окна на самый оживленный перекресток нашего городка, товарищ садится писать акт. При этом выясняется, что он не знаком с понятиями "временная регистрация" и "постоянная" регистрация", не в курсе, что за ребенком может быть закреплено жилье в квартире, где он жил до изъятия, искренне считает, что все дети получат в 18 лет от государства квартиру, и три раза за время разговора называет ребенка "опекуном", а меня "матерью его". В течение получаса я объясняю ему основы законодательства о жилье для детей, оставшихся без попечения родителей, поправляю, что опекун - это все-таки я, а ребенок называется подопечным. Потом диктую ему ответы на вопросы акта. Узнав, что старшая дочь учится в другом городе, он оживленно начинает расспрашивать ее, забывает при этом указать место учебы другой дочери и место работы моего мужа. В дверях спохватывается и спрашивает:
- А муж ваш работает?
- Работает.
- На заводе?
- Нет, на "Скорой помощи".
- А, меня недавно тоже "Скорая помощь" увозила! Мне понравилось, как они быстро работают - хорошо! (В голосе слышно уважение к работникам "Скорой"). Я молчу, киваю, хорошо, мол, что быстро.
- Ну, ладно, сигналов на вас со стороны учителей не поступало. (Надо же, какая неожиданная радость!) Мальчик ваш пока на учете нигде не состоит, жалоб на него из милиции не приходило (я уже не напоминаю, что у нас маленькая девочка, которая гуляет с нами за ручку). Всего хорошего. Счастья вашей семье! если будут вопросы, например, по питанию или воспитанию, всегда обращайтесь! (Да Боже упаси, мы уж как-нибудь сами!)
Девочки (и мальчики), вот честное слово, не утрирую ни разу! Разговор "слово в слово". В прошлом году социальным педагогом была пожилая интеллигентная женщина. Ее уволили по сокращению штатов. На ее место взяли данного товарища, из серии, как говривала моя покойная свекровь: "И кто тебя такого делал? Еще бы пару заказать!" Где ж таких учат? И что они про нас пишут? И это официальные бумаги, опираясь на которые, будет решаться судьба ребенка! Могло бы быть смешно, если бы не было так грустно!