Околоконкурсные причитания

Юморист физикевич

Исповедь редактора

Я знал его еще тогда, когда он добывал хлеб прямым и честным путем -- стихами.
В те времена он был милым, застенчивым юношей. Принося в редакцию стихи, он мялся и лепетал что-то насчет метафор. Тогда он сознавал свою вину перед человечеством и старался загладить ее хорошим поведением. Каюсь. Я первый толкнул его на трудный, тернистый путь, который...
-- Послушайте, -- сказал я ему тогда, -- неужели вам не надоели стихи?
Он оглянулся. В редакционной комнате, кроме нас, не было никого.
-- Надоели, -- прошептал он.
-- Вот видите. Зачем же вы их пишете?
-- А что же мне писать?
"Да ничего, черт возьми, не писать!" -- хотел воскликнуть я, но, посмотрев на большие красные уши поэта, осекся.
-- Пишите, знаете ли... гм... это самое. Понимаете?.. Веселое. Выдумывайте каламбуры... этакие... гж... словообразования...
-- Словообразования? -- оживился он. -- Так, так... Понял я вас... А-а-а... скажите, за эти самые словообразования платят?
-- Разумеется. Если хорошие. Словообразования.
Глаза поэта загорелись хищным блеском. Он вскочил со стула и, пробежавшись по комнате, выпалил:
-- Среднее словообразование или высшее? Я скоро словообразуюсь и, если ты, словообразина , мне не веришь, я тебя живо словообразумлю ...
-- Талант! Положительно талант! -- сказал я, слегка опешив от неожиданного перехода "на ты".
С поэтом делалось что-то странное. Он носился по комнате, переворачивая мебель и дергая руками, как веревочный паяц.
-- Вот. Слушай, -- сказал он наконец.

Совет редактора -- заданье.
Добьюсь победного венца.
Я здесь словообразованье
Сказал для словообразца .

Бейте меня! Я дал ему по рублю за строчку. Получая деньги, он вяло сказал:
-- За ажурную строчку гони деньги на бочку.
Когда он ушел, я тяжело задумался.


Он начинал мне тихо надоедать. Отношения наши постепенно стали приобретать температуру Северного полюса.
-- Дай р-р-й гав, гав, гаванс! -- сказал он устало.
Я развел руками.
-- Денег нет.
-- Р-редактор! Не ври, д'актор! А то ты принесешь мне вред, актор!
-- Вы состоите поэтом?
-- Поэтом.
-- Поэтому я не дам вам денег, -- сострил я, на всякий случай отодвигая подальше тяжелое пресс-папье.
-- Остришь? Остри.
Он махнул рукой и без всякого воодушевления добавил:
-- Остридцать рублей гони.
-- Что нового? -- осторожно спросил я. -- Пишете?
-- Пишу. Пью коньяк пиШустова . Написал про Пуанкаре. Хочешь? Вот.

Собрав войска свои в каре
И прицепивши танк к штиблету,
Кричит бандит Пуанкаре:
Карету мне, пуанкарету!

-- Нравится?
-- Гм... Не актуально.
-- Значит, дело табак туально. Так... Понял я вас. Может, хочешь про Ллойд-Джорджа? Например, -- целлуллойдджоржик ... Или про Чемберленские прииски, то бишь происки... Или...
-- Я спешу на заседание.
-- Заселибердание ...
-- Вы мне надоели!
-- Канада ели, в Канаде ели, надоели менты платить. Плати елименты, редактор!
-- Пустите меня, ч-черт, я позову милицию.
-- Ваше милицо мне знаркомо ...
-- Вон!!! -- гаркнул я.
Он захохотал.
-- Телевон , ха-ха-ха, пиксавон , ха-ха, Джойсвон , Хикс, хи-хикс, хи-хи-хи-хикс, хигрек , хизет , хиклозет ... хо-хо-хо...


Я не видел его года два. Говорили, что он стал пить и оскорблять знакомых. Его несколько раз били за неприличные извращения чужих фамилий. Жена убежала от него к какому-то помощнику прокурора. Он крикнул ей вдогонку:

Жена бежала к прокурору,
Но прокурор не будет впрок.
И, не найдя в нем прокопору ,
Она получит прокурок .

Передавали, что обиженный прокурор возбудил против него уголовное преследование по обвинению в физическом и психическом насилии над русской грамматикой.


Последняя наша встреча произошла на вокзале. Был январь. Мороз достигал тридцати градусов.
Он шел по платформе в сопровождении плечистого малого в дворницком фартуке с бляхой. Он был без пальто, в аккуратно выглаженном костюме. Галстука и шляпы не было. К ворсу пиджака прилипла большая соломинка.
-- А я на дачу! -- воскликнул он широко, по-детски, улыбаясь.
-- Ну, что вы, милый, -- сказал я, пожимая его холодную вялую руку, -- какая может быть дача в январе месяце?
-- Они-с на Канатчикову дачу, -- почтительно сообщил детина в фартуке.
-- Ну да. В Канаду. На Канад чикову дачу, Шпа-гатчикову незадачу, неудачу, удачу...
-- Идем, что ли! -- сказал детина.
-- Не пойду-у-у!!! Не пойдуплетом в угол!.. Р-р-р-анга, нга...
Поэта стали вязать.
-- Я изобрел Сатурн!!! -- крикнул он, отбиваясь изо всех сил. -- Не плюйте в сатурну!..


Больше я его не видел.

1927