Фрагмент 5 (стр.13-14):
"Однако и теперь борьба вокруг „Слова" не утихает. Она лишь
перенесена на международную арену. В то время, когда в 1938 г.
вся советская общественность отмечала 750-летие »Слова о полку
Игореве", за границей выступает французский филолог А. Мазон
с небольшой группой безродных „скептиков", которые вновь стремятся
объявить „Слово" подделкой конца XVIII в., бросить тень на само
бытность и величие древне-русской культуры и унизить национальное
достоинство русского народа посредством фальсификации истории.
С глубоким негодованием, в единодушном научном порыве советские
ученые (А. С. Орлов, С. П. Обнорский, Н. К. Гудзий, В. П. Адриа-
нова-Перетц, В. Ф. Ржига, С. Е. Малов) разоблачили до конца эту
злостную клевету буржуазных ученых и своими новыми трудами под
твердили подлинность „Слова о полку Игореве".
"
К о м м е н т а р и й. В 1960-х годах состоялась беседа между В.В.Виноградовым и А.Мазоном, в которой они затронули вопрос о времени написания "Слова".
П р и л о ж е н и е (статья из кн.: "Энциклопедия <<Слова о полку Игореве>>". С-Пб., 1995, т.3, стр.194-198):
МАЗОН Андре (Mazon André; 7.IX.1881, Париж — 13.VII.1967, там же) — франц. филолог-славист. Ок. Сорбонну, учился в Пражск. ун-те. Преподавал франц. яз. в Харьк. ун-те (1905—08). Был ученым секретарем Ин-та живых вост. яз. в Париже (1909—14). С 1919 по 1923 проф. Страсбург. ун-та, с 1924 по 1952 проф. в Коллеж де Франс. С 1937 становится президентом Ин-та славяноведения в Париже. Являлся вице-президентом Междунар. комитета славистов (1958—67). М. — один из основателей славистич. ж. «Revue des études slaves» (1921), при его непосредств. участии с 1921 по 1966 вышло 45 томов журнала. М. — чл. Франц. Академии (с 1935), чл. Академии надписей и изящной словесности (с 1941), иностр. чл. АН СССР (с 1928). Дис. М. посвящена творчеству И. А. Гончарова, он опубликовал парижское рукописное наследие И. С. Тургенева, обращался к творчеству Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Герцена, Достоевского, Л. Н. Толстого, Шевченко. М. — автор грамматики чеш. яз. (1921) и грамматики рус. яз. (1943), написал работу о воен. и рев. лексике России 1914—18 (1920), занимался фольклором («Славянские сказки юго-западной Македонии», 1922; «Славянские документы, сказки и песни южной Албании», 1936, и др.).
М. — один из видных заруб. исследователей С., стоящий на скептич. позиции (см. Скептический взгляд на «Слово»). Уже в 1925 он характеризует С. как «текст, который остается подозрительным» (Chronique: Publications // RÉS. 1925. T. 5, fasc. 1, 2. P. 124). Свои сомнения в подлинности С. М. развивает в дальнейшем в целом ряде работ. Он основывается на следующих положениях. Подлинность С. доказывалась до пожара 1812 единств. рукописью, после пожара осталась только одна копия, очень несовершенная, и Перв. изд.
(...) Рассматривая связь С. с XII в., М. считает, что бесспорна только сюжетная связь. По его мнению, произведение характеризуется непоследовательностью изложения и бессвязностью второй части, что указывает скорее на более позднего рассказчика, а не на очевидца событий. Автор, как полагает М., вероятно, не современник Игоря, а пылкий патриот более позднего времени, просвещ. человек, знающий древнерус. яз. и нар. лит-ру (которую он, как считает М., путает с древней лит-рой).
В своих работах М. уделяет очень большое внимание связям С. с «Задонщиной». Собственно, на этом он и строит свою скептич. концепцию. (...)
(...)В связи с этим М. отмечает наличие в С. анахронизмов, также вызывающих сомнение в его подлинности (слова автора о том, что следует говорить «старыми словесы», упоминание иконы Пирогощей в Киеве в 1185, в то время как она была привезена во Владимир в 1160, намеки на господство России на Азовском море и в Полоцкой земле). М. отмечает сложность стиля произведения (автор стремится подражать стилю древнего яз.). Подозрительным кажется М. неоднократное упоминание Тмутаракани, словно бы для того, чтобы польстить графу А. И. Мусину-Пушкину, а также напомнить Екатерине II о победах русских на Азовском море. Кроме того, сразу же возникают ассоциации с надписью на Тмутараканском камне. М. считает, что мистификация с этой надписью может иметь независимый характер, но, по его мнению, она странно согласуется со столь внезапно появившейся рукописью. М. считает, что С. появилось в очень нужный момент, чтобы восполнить недостаток в украшении прошлого.
Согласно М., С. состоит из двух неловко соединенных между собою частей; первая часть представляет собой улучш. плагиат «Задонщины», вторая — текст, полный алогизмов и «темных мест», это то, что автор смог сделать сам. В яз. и стиле поэмы не наблюдается единства. В С. встречаются элементы, указывающие на подражат. характер произведения, в частности на подражания «Оссиану» Макферсона (мрачный колорит, предчувствия, таинств. див), модернизмы, галлицизмы.
М. полагал, что автором С. был просвещ. человек, знавший древнерус. яз. Отсутствие религ. чувства, использование языч. элементов, псевдоклассич. клише, оссианизмов, галлицизмов — все это указывает на светского человека, занимавшегося лит-рой и наукой. Если этот человек связан с церковью, то он должен иметь отношение к Киевской Академии (о чем говорит наличие украинизмов, элементов польского). М. предполагает, что автора можно искать в окружении Мусина-Пушкина, и считает, что кроме самого Мусина-Пушкина можно подозревать двух его современников: А. Ф. Малиновского и Н. Н. Бантыша-Каменского. Он склоняется к тому, что автором, скорее, был Бантыш-Каменский, о чем говорит его происхождение, образование, характер. Однако, может быть, автор — какое-то др. неизвестное лицо, обладающее культурой Бантыша, наделенное такими же богатыми знаниями и также являющееся уроженцем юго-запада России. Впрочем, М. считает, что автор не заслуживает чести называться гением (как о нем говорит Пушкин). Автору достаточно было иметь в своем распоряжении те компоненты, из которых составлено С.: вторичную версию «Задонщины», наделенную чертами «Сказания», печатные изд. летописей, «Историю России» князя Щербатова, «Историю» В. Н. Татищева, несколько древнерус. рукописей.
В одной из последних своих работ по С. (Quelques données historiques sur le Slovo d’Igor et Tmutorakan’ par M. I. Uspenskij, par André Mazon et Michel Laran. Paris: Institut d’études slaves de l’Université, 1965) М. высоко оценил исследование А. А. Зимина (Зимин А. А. «Слово о полку Игореве»: Источники, время написания, автор М., 1963. Т. 1—3. Ротапринт). По мнению М., исследование Зимина — самое полное, документир. и солидное их всех, которые до этого посвящались происхождению С. Зимин, как полагает М., отмечает такие факты, которые могут послужить основой для разумных гипотез (стремление автора писать древним яз.; даты, указыв. на схожесть карьер Мусина-Пушкина и архимандрита Иоиля, ответственных за текст, опубл. в 1800; открытие Тмутараканской надписи, якобы находящей отражение в С.; употребление имен языч. богов, упоминаемых в летописях, апокрифах, «Краткой славянской мифологии» М. Попова, и, наконец, плач вдов, который встречается в «Задонщине» в менее лит., но более простой и волнующей форме). ........Н.Л.Дмитриева."
